Добролюбов

Добролюбов Николай Александрович (1836, Нижний Новгород - 1861, Петербург) - критик, революционный демократ. Родился в семье священника. В 1848 году окончил духовное училище, поступил в Нижегородскую духовную семинарию. Добролюбов - неизменно первый ученик, заслуживший прекрасные отзывы начальства, не любил "тупых и скучных" семинарских занятий, жил богатой внутренней жизнью, чрезвычайно много читал, вел "реестры" прочитанных книг, давших ему первый опыт литературно-критического анализа. Получив разрешение Синода на поступление в Петербург, духовную академию, он в 1853 году приехал в столицу и самовольно поступил на историко-филологический факультет Главного педагогического института, за что был уволен из духовного звания. Смерть родителей в 1854 году способствовала охлаждению Добролюбов к религии, а обстановка общественного подъема, связанная со смертью Николая I, и знакомство с Я. Г. Чернышевским привели его к активной общественной деятельности. Вокруг Добролюбова сложился радикальный студенческий кружок. Добролюбов издавал нелегальную рукописную газету "Слухи" с критикой существующего общественного строя; начал сотрудничество в журнале "Современник" и вскоре наряду с Некрасовым и Чернышевским стал одним из редакторов журн. Чернышевский говорил Добролюбову: "Пишите, о чем хотите, сколько хотите, как сами знаете. Толковать с вами нечего. Достаточно видел, что вы правильно понимаете вещи". Добролюбов стал известен как публицист, поэт, лит. критик; писал на философские, педагогические, исторические темы. Революционный демократ Добролюбов выступал против монархии, крепостничества, отвергал идеи либерализма, считая возможной крестьянскую революцию, результатом которой будет социалистический строй, подготовленный развитием крестьянской общины. Огромная работа Добролюбова в журнале (только в 1858 он написал ок. 75 статей и рецензий) подорвала его слабое здоровье. В 1860 году Добролюбов, больной туберкулезом, безуспешно лечился за границей. Вернувшись в Петербург, до конца жизни работал в журн. с присущими ему страстностью и энергией.

Использованы материалы кн.: Шикман А.П. Деятели отечественной истории. Биографический справочник. Москва, 1997 г.

Добролюбов Н.А. Черты для характеристики русского простонародья.

Окт 25 2013

При всем разнообразии степеней, в каких проявляется в русском простолюдине мысль о своих естественных правах и стремление освободиться от обязанного, барщинного труда,— никакого сомнения не может быть в том, что эта мысль и стремление существуют. Что крестьянин наш находится в таком положении, в котором подобные стремления встречают обыкновенно препятствия почти неодолимые,— это опять несомненно и известно всем и каждому. Но именно сила-то этих препятствий и дает нам меру того, как сильны внутренние стремления простолюдина, которые сохраняют свою жизненность даже посреди самых неблагоприятных обстоятельств. (...) В общей массе людей невозможно исказить человеческую природу до такой степени, чтобы в ней не осталось и следа естественных инстинктов и здравого смысла. Один из знаменитых современных публицистов Европы заметил недавно, что если б деспотизм мог только над двумя поколениями в мире процарствовать спокойно, без протестов против него, он бы мог навеки считать обеспеченным свое господство: двух поколений ему достаточно было бы, чтобы исказить в свою пользу смысл и совесть народа. Но в том-то и дело, что деспотизм и рабство, противные природе человека, никогда не могли достигнуть нормальности, никогда не могли покорить себе вполне и ум и совесть человека.

Добролюбов Н.А. От Москвы до Лейпцига.

Окт 25 2013

Нам кажется, что совершенно логического, правильного, прямолинейного движения не может совершать ни один народ при том направлении истории человечества, с которым она является перед нами с тех пор, как мы ее только знаем... Ошибки, уклонения, перерывы необходимы. Уклонения эти обусловливаются тем, что история делается и всегда делалась — не мыслителями и всеми людьми сообща, а некоторою лишь частью общества, далеко не удовлетворявшею требованиям высшей справедливости и разумности. Оттого-то всегда и у всех народов прогресс имел характер частный, а не всеобщий. Делались улучшения в пользу то одной, то другой части общества; но часто эти улучшения отражались весьма невыгодно на состоянии нескольких других частей. Эти, в свою очередь, искали улучшений для себя, и опять на счет кого-нибудь другого. Расширяясь мало-помалу, круг, захваченный благодеяниями прогресса, задел наконец в Западной Европе и окраину народа — тех мещан, которых, по мнению г. Бабста...

Добролюбов Н.А. Народное дело.

Окт 25 2013

«Народонаселение наше,— говорят пессимисты,— раскинуто по бесконечной равнине и во всей Европейской России едва составляет 500 человек на квадратную милю, то есть в восемь и в десять раз меньше населенности всей остальной Европы». (...) А между тем труд и богатство распределены с гораздо большим неравенством, нежели в какой бы то ни было другой стране. Почти весь производительный труд приходится на долю простонародья, почти все выгоды его достаются образованным классам. На обязанности земледельца лежит не только забота о своем собственном прокормлении, но и содержание,— да не просто содержание, а богатое, роскошное содержание,— других классов общества. Когда тут думать ему о высших потребностях собственной натуры, когда хлопотать о средствах для улучшения своего собственного быта? Да если и успеет и захочет простолюдин позаботиться о своем нравственном и материальном усовершенствовании, то как он за это возьмется, если только он не мошенник, а честный человек? (...)

Добролюбов Н.А. Литературные мелочи прошлого года.

Окт 25 2013

Признавая неизменные законы исторического развития, люди нынешнего поколения не возлагают на себя несбыточных надежд, не думают, что они могут по произволу переделать историю, не считают себя избавленными от влияния обстоятельств. Таким образом, ясное сознание своего положения не допускает их входить в азарт и убиваться из пустяков. Но в то же время они вовсе не впадают в апатию и бесчувственность, потому что сознают и свое значение. Они смотрят на себя как на одно из колес машины, как на одно из обстоятельств, управляющих ходом мировых событий. Так как все мировые обстоятельства находятся в связи и некотором взаимном подчинении, то и они подчиняются по необходимости силе вещей; но вне этого подчинения — они никаким кумирам не поклонятся, они отстаивают самостоятельность и полноправность своих действий против всех случайно возникающих претензий.

Добролюбов Н.А. Роберт Овэн и его попытки общественных реформ.

Окт 25 2013

Овэн представляет собою бесспорно одно из самых благо-родных и симпатичных явлений нашего столетия. Недавно (17 ноября 1858 года) угасла его жизнь, полная смелых предприятий и великодушных пожертвований на пользу человечества, и никто, даже из врагов его идей, не отказался помянуть его добрым словом. Личность Овэна до того привлекательна своим умным добродушием и каким-то благодатным, светлым спокойствием, его деятельность до того поражает своим полным бескорыстием и самоотвержением, что самые ожесточенные противники его идей, отвергая его радикальные реформы, не могли, однако же, относиться к его личности без особенного уважения и даже некоторого сочувствия. Его обвиняли как утописта, мечтающего переделать все человечество, ему доказывали необходимость безуспешности его стремлений; но в то же время большая часть противников не могла не согласиться, что очень было бы хорошо, если бы предположения Овэна были осуществимы. (...)

Добролюбов Н.А. Русская цивилизация (статья вторая).

Окт 25 2013

Конечно, борьба аристократии с демократией составляет все содержание истории; но мы слишком бы плохо ее поняли, если бы вздумали ограничить ее одними генеалогическими интересами. В основании этой борьбы всегда скрывалось другое обстоятельство, гораздо более существенное, нежели отвлеченные теории о породе и о наследственном различии крови в людях благородных и неблагородных. Массы народные всегда чувствовали, хотя смутно и как бы инстинктивно, то, что находится теперь в сознании людей образованных и порядочных. В глазах истинно образованного человека нет аристократов и демократов, нет бояр и смердов, браминов и парий, а есть только люди трудящиеся и дармоеды. Уничтожение дармоедов и возвеличение труда — вот постоянная тенденция истории. По степени большего или меньшего уважения к труду и по уменью оценивать труд более или менее соответственно его истинной ценности — можно узнать степень цивилизации народа. Степень возможности и распространения дармоедства в народе может служить безошибочным указателем большей или меньшей недостаточности его цивилизации. С этой точки зрения, не генеалогические предания и не внешняя стройность государственной организации должны занимать историка народной образованности.

Добролюбов Н.А. Русская цивилизация (статья первая).

Окт 25 2013

Патриотизм в своем чистом смысле, как одно из видовых проявлений любви человека к человечеству, вполне естествен и законен.(...) В первом своем проявлении патриотизм даже и не имеет другой формы, кроме пристрастия к полям, холмам родным, златым играм первых лет и пр. Но довольно скоро он формируется более определенным образом, заключая в себе все понятия исторические и гражданственные, какие только успевает приобрести ребенок.(...) Но человек, нормальным образом развивающийся, не может остановиться и на этой степени выражения патриотизма. Он сознает, что его чувства к родине, при всей своей силе и живости, не имеют еще той разумной ясности, которая дается только изучением дела в связи со всеми однородными явлениями. Таким образом, от идеи своего народа и государства человек, не останавливающийся в своем развитии, возвышается посредством изучения чужих народностей до идеи народа и государства вообще и, наконец, постигает отвлеченную идею человечества, так что в каждом человеке, представляющемся ему, видит прежде всего человека, а не немца, поляка, жида, русского и пр.

Добролюбов Н.А. Рецензия на роман М. И. Воскресенского «Наташа Подгорич».

Окт 25 2013

Что ни толкуйте о разных улучшениях общественной жизни, они всегда будут иметь началом и концом — отношения семейные, понимаемые не только в смысле «супружеского блаженства», но и в значении гораздо более обширном. В семье совершается самое полное и естественное слияние собственного эгоизма с эгоизмом другого и полагается основание и начало того братства, той солидарности, сознание которых одно только и может служить прочною связью правильно организованного общества. Мысли эти известны всякому; но редко кто проводит их последовательно до конца и редко кто думает об их практических последствиях. А последствия эти весьма важны. Укажем на одно. Если семейные отношения составляют основание общественных, то почему мы, хлопоча с таким жаром о разных общественных эманципациях, в то же время так страшно восстаем против одной мысли о семейной эманципации женщины? Положим, что мы справедливы, не желая доходить до крайностей; но отчего же рассуждать-то мы не хотим об этом? Неприлично, что ли? Полноте, пожалуйста; ведь мы уж не ребята.

Добролюбов Н.А. Деревенская жизнь помещика в старые годы.

Окт 25 2013

Да, все эти поколения, прожившие свою жизнь даром, на счет других,— все они должны были бы почувствовать стыд, горький стыд, при виде самоотверженного, бескорыстного труда своих крестьян. Они должны бы были вдохновиться примером этих людей и взяться за дело, с полным сознанием, что жизнь тунеядца презренна и что только труд дает право на наслаждение жизнью. А они не совестились присвоить себе это наслаждение, отнимая его у других. Горькое, тяжелое чувство сдавливает грудь при воспоминании о давно минувших несправедливостях и насилиях... Но радостно бьется сердце при мысли, что мы уже пережили эти времена, что теперь блестит уже новый день, что грядущие поколения ожидает не принужденный труд без вознаграждения, а свободная, живая деятельность, полная радостных надежд на собрание плодов, на неотъемлемую, собственную жатву того, что посеяно. Скорее же прочь все остатки отживших свое время предрассудков! Своекорыстные расчеты и привычная лень должны умолкнуть пред величием общего начинания ко благу человечества.

Добролюбов Н.А. О степени участия народности в развитии русской литературы.

Окт 25 2013

Политическая экономия, гордо провозглашающая себя наукою о народном богатстве, в сущности заботится только о возможно выгоднейшем употреблении и возможно скорейшем увеличении капитала, следовательно, служит только классу капиталистов, весьма мало обращая внимания на массу людей бескапитальных, не имеющих ничего, кроме собственного труда. Несколько голосов поднималось, правда, во Франции в защиту этих беспомощных людей от одностороннего могущества капитала 2; но капиталисты назвали эти голоса безумием и сочинили против них великое множество систем, в которых строго логически доказывали, что никто не имеет права запретить им приумножать свои капиталы посредством труда людей бескапитальных.

Страницы