«Этот поступок не был немецким поступком».

«Этот поступок не был немецким поступком»

4 апреля 1933 г. был убит штурмовиками в Дюссельдорфе рабочий-коммунист Гейнц Бесслер. Выше мы привели сообщения «Франкфуртер цейтунг» и «Ангриф», которые нагло лгут, утверждая, что Бесслер был застелен «при попытке к бегству». Гейнц Бесслер был убит по приговору тайного фашистского судилища. До декабря 1930 г. он входил в национал-социалистическую партию и был руководителем штурмового отряда. Он знал закулисную сторону фашистского обмана и проникся отвращением к нему: в декабре 1930 г. он выступил из рядов штурмовиков. Он искал и нашел путь в коммунистическую партию. Вот за что он был убит. Этот молодой рабочий после тяжелой душевной борьбы и серьезного изучения политической литературы покинул ряды национал-социалистов и вступил в партию революционного рабочего движе-

[ 299 ]

ния. Помещаемое ниже письмо очевидца разоблачает преступление фашистов во всей его зверской жестокости. Оно заслуживает распространения в миллионах экземпляров.

«Ах! Если бы наш дорогой Гейнцль еще был жив! Я не могу постичь этого. Но бог отомстит за это убийство. Этот поступок не был немецким поступком.

«Во вторник рано утром, около 4 часов, нас разбудили семь человек из защитного отряда и два чиновника уголовного розыска. Они угрожали нам револьверами. Они заставили Гейнца одеться и пойти с ними. Нам приказано было запереть двери и не отворять окон. О, боже, как жестоко они поступили с нашим Гейнцлем! Уже в три часа они оцепили улицы, а в четыре они явились к нам.

 

[ Иллюстрация ]

Факсимиле письма об убийстве штурмовиками Гейнца Беслера,

 

А затем они взяли его с собой и расстреляли его на Штернштрассе, точно это был военно-полевой суд. Ах, что должен был вытерпеть мой бедный Гейнцль! Почему я не пошла с ним! В него попали восемь пуль, три в сердце, по одной—в руку и живот и затем еще две пули. Разве это не убийство по заговору! Но за него отомстят. Они оставили его лежащим на земле, и крестьяне подобрали, его как собаку. Я не могу поверить этому. Я немедленно побежала утром к г. М., ибо Гейнц сказал мне: поди сейчас к нему и расскажи ему об этом, так как М. обещал мне, что поможет мне. Но как он ему помог! Гейнц слишком доверял людям. Фрау Л. —, если бы вы видели теперь Гейнца мертвым, вы призвали бы бога в судьи, так они его истязали. Я не могу забыть этой картины. Как можно так истязать бедного беззащитного человека! А затем эти лживые газеты и их сообщения будто Гейнц был застрелен при попытке бежать и будто они нашли две пачки динамита. Такая подлость! И нельзя добиться справедливости. У него не нашли, даже револьвера или какой-нибудь жалкой бумажки. Нашли только мои любовные письма и несколько тетрадей. И вдруг

[ 300 ]

 такая травля в газетах! Но я призываю бога в судьи в этом жестоком и подлом деле... Здесь все так потрясены этим делом и не могут понять, как эти люди в состоянии были так подло и низко убить безоружного человека. Похороны будут в субботу в половине второго, на южном кладбище. Похороны будут со священником, и много-много людей хотят прийти и отдать ему последний долг. Как обращался со мной г. М., когда я была у него! Когда я сказала ему, как можно так расстрелять беззащитного человека, он ответил мне: «Если вы будете тут разглагольствовать, я велю арестовать и вас!»

Мать вам кланяется, после похорон она хочет вернуться домой. Я посылаю вам сердечный привет в благодарность за то, что вы подумали о Гейнцле. Прощайте, кланяюсь вам. Я никогда не смогу забыть его, ведь я его слишком любила! Пожалуйста, напишите и не сердитесь на моего мальчика, что он не писал. Я была виновата. Ах, если бы я этого не сделала! Мой милый, славный мальчик!».

[ 301 ]