На костер.

На костер

«Политическая полиция конфисковала в Берлине около 10 тыс. центнеров книг и журналов и перебросила их в конюшни бывшей конной полиции, где они будут подвергнуты подробному осмотру. Конфискация проходила не всегда без трений. После того как стало известно о готовящейся конфискации, многие библиотеки постарались припрятать книги. Большинство скрытых книг было однако найдено в сараях, погребах, садовых беседках, чердаках и на частных квартирах» («Фелькишер беобахтер» от 21—22 мая 1933 г.).

«Мы не являемся и не хотим быть страною Гёте и Эйнштейна. Этого-то мы и не хотим» (Гуссонг. «Берлинер локаланцейгер» от 7 мая 1933 г.).

«Когда калиф вознамерился сжечь Александрийскую библиотеку, многие стали умолять его, чтобы он пощадил это ценное собрание.

— Зачем?— спросил калиф, — Если в книгах написано то, что сказано в коране, тогда они излишни. Если же они содержат что-нибудь другое, тогда они вредны».

Поэтому Александрийская библиотека была сожжена.

10 мая на площади берлинской оперы напротив университета пылало пламя громадного костра. Вся площадь была оцеплена по-военному черными и коричневыми отрядами штурмовиков. Грузовики подвозили гро-

[ 145 ]

мадные штабели книг. Играли оркестры, раздавались крики толпы, на автомобиле примчался министр пропаганды Геббельс.

Эта единственная в своем роде сцена сожжения книг под звуки «Германия превыше всего» и марша Хорста Весселя имела место в 1933 г. На костер летели сочинения Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина, Розы Люксембург, Карла Либкнехта и Августа Бебеля. Сожжение сочинений этих великих ученых и борцов, указавших трудящемуся человечеству путь к свободе, стало зрелищем для распущенной реакционной погромной толпы. «Германия, Германия превыше всего!..»

В огонь бросали сочинения писателей-пацифистов, пламя пожирало сочинения буржуазных поэтов и социальных реформаторов, имена которых пользовались величайшим почетом в буржуазной Германии. Огонь уничтожил книги Томаса Манна, Генриха Манна, Леонарда Франка, Магнуса Гиршфельда, Зигмунда Фрейда, Якова Вассермана, Стефана Цвейга, Бертольда, Брехта, Альфреда Деблина и Теодора Пливира. «Германия, Германия превыше всего!»...

Это аутодафе продуктов творчества прогрессивных умов происходило вблизи памятников Александру и Вильгельму Гумбольдтам у Берлинского университета. Вильгельм фон Гумбольдт, основатель этого университета, носитель духа эпохи просвещения, хотел поднять юнкерскую Пруссию до уровня тогдашнего буржуазного мира Запада. Перед его памятником немецкое студенчество в форме штурмовиков устроило погром и уничтожало прогрессивную литературу. «Германия, Германия превыше всего!..»

Пылающее «пламя перед университетом, клубящийся дым над головами шовинистической возбужденной толпы, речь министра пропаганды Геббельса—зрелище, которое верная Гитлеру газета «Цвельф ур блат» назвала «призрачным». Забыт дурной опыт угнетателей всех времен с применением костра, воскрешены средневековые призраки. Пламя перед Берлинским университетом должно поглотить вместе с марксизмом высшие достижения буржуазной культуры и науки последних 150 лет.

Во всех частях Германии происходит яростное уничтожение прогрессивной литературы. 10 тыс. частных библиотек конфискованы во время обысков, и во многих случаях они уничтожены на месте или увезены.

Библиотека лейпцигского народного дома, одна из самых больших и ценных в Германии, содержащая исключительно редкие книги по рабочему движению, стала жертвой ненависти к марксизму коричневых «культуртрегеров».

Вот несколько случаев публичного сожжения книг на основании сообщений националистского «Телеграфен унион» от 10 мая 1933 г.

Берлин. 10 мая

«В Мюнхенском университете имело место празднество, во время которого ректор, тайный советник фон Цумбуш, торжественно передал студентам новые правила о студенческих организациях. Торжественную речь произнес баварский министр просвещения Шемм, говоривший о национальной революции и задачах университетов. В заключение состоялось факельное шествие к королевской площади, где было совершено сожжение «ненемецких книг». 

[ 146 ]

 «В Дрездене на студенческой демонстрации говорил поэт Вильгельм Веспер. После торжественного акта было организовано факельное шествие к бисмарковской колонне, где после речи старшины дрезденского студенчества была сожжена вся безнравственная литература».

«В Бреславле состоялась демонстрация студенчества на площади перед замком. После торжественной речи профессора университета Борнгаузена было сожжено около 40 центнеров безнравственной литературы».

«Во Франкфурте на Майне демонстрацией руководил профессор университета Фрике; организована она была на историческом римском холме. Два вола тащили воз с макетами книг, которые должны были быть символически сожжены. Сожжение закончилось пением гимна Хорста Весселя».

Несколько дней спустя были сожжены на костре в Дюссельдорфе сочинения великого немецкого поэта Генриха Гейне. В своей берлинской речи господин Геббельс назвал шествие запряженных волов к костру и сожжение книг «мощным символическим актом». Сожжение однако дело не чисто символическое, — реакция германского фашизма стремится сжечь всякое печатное слово, которое приходится ей не по вкусу, так же, как она старается уничтожить физически авторов и распространителей антифашистской литературы.

[ 147 ]